Путь до Дениса

Эта история восстановлена по метрическим книгам, переселенческим свидетельствам, подворным карточкам и военным архивам — от Вятки до Енисея, от Могилёва до Валдая. В ней нет выдуманных фактов: каждая дата взята из документа, каждый подвиг — из наградного листа.

Четыре рода не знали друг о друге. Мочальники из вятских лесов, железнодорожники с Валдая, белорусские пахари, ехавшие в Сибирь в теплушке, и хлебопашцы села, основанного ссыльными героями Бородина. У каждого была своя дорога — и все они, не подозревая об этом, вели в одну точку.

Дуркины. Люди липового леса

Деревни Маслово больше нет на карте — она исчезла в шестидесятых. Но именно там, среди липовых лесов Нолинского уезда, семь поколений подряд жили Дуркины.

По профессии все Дуркины починка Масловского были мочальниками. Каждый год в мае, когда сок входил в дерево и луб начинал легко отделяться, деревня пустела — мужики уходили в леса драть кору с лип. Из лыка плели лапти и вили верёвки, из мочала делали рогожи, кули и циновки.

«Летнею порою, по вступлении сока в дерево, когда луб свободно от него отделяется, села, деревни, починки начинают пустеть: крестьяне идут в мочальники». Из описания промыслов Вятской губернии

Товар уходил через скупщиков в города и другие губернии; кули закупало даже военное ведомство — под провиант и фураж. Циновка стоила 10–15 копеек, пуд мочала — 20–30. Это были не хлебопашцы, а лесные ремесленники, работавшие на рынок.

Самая ранняя судьба, которую сохранили документы, — солдатская. Пётр Алексеевич Дуркин женился в восемнадцать, а в двадцать три был «отдан в военную службу». Его сын Павел родился 1 июня 1878 года — когда отец уже воевал. Шла Русско-турецкая война. Со службы Пётр не вернулся. Его жена Мария четверть века значилась в церковных книгах «солдаткой» — и замуж больше не вышла.

Елисеевы. Рождённые на рельсах

Эта линия начинается не в деревне — на железнодорожной станции. И начинается с человека, которого не нашёл ни один архив.

Прадед Василий Яковлевич Елисеев родился в 1913 году на станции Гузятино Николаевской железной дороги — в типовой путевой казарме у низкой платформы, среди построек, выкрашенных в фирменный «зеленовато-серый цвет при тёмно-оливковых отводах фасок». Посёлок при станции был казармами железнодорожников — семья почти наверняка служила дороге.

Его отец, Яков Елисеев, — главная загадка всей родословной. Исследователи три месяца листали метрики четырёх приходов, проверяли базы Первой мировой, архивы железных дорог в четырёх городах. Ни одной записи. Кадровые документы его участка сгорели в Великую Отечественную — о чём в архиве лежит официальная справка. Человек, которого нет в бумагах, — но от которого есть эта линия.

Василий вступил в партию, работал, женился на Марии Кудрявцевой. В сорок первом ушёл на фронт. Ефрейтор 164-го стрелкового полка погиб на рассвете 26 января 1944 года — артиллерийский налёт накрыл расположение полка. Его дочери Нине было четыре года.

Калач. 4 600 вёрст в теплушке

Настоящая фамилия этого рода — Калач. «Колачевыми» их сделал писарь, оформлявший переселенческие бумаги. Так канцелярия переписала род — но не смогла переписать его путь.

Белорусская деревня Симоновичи задыхалась от малоземелья. И весной 1908 года Иван Калач получил проходное свидетельство № 113 — право увезти семью в Сибирь. Жена Василиса, шестилетний Сидор и полуторагодовалый Федот — прадед, которого писарь в бумагах ошибочно записал «Фёдором».

Путь: Могилёв — Москва — Челябинск — Омск — Красноярск — Канск. Около четырёх тысяч шестисот вёрст, десять—двенадцать суток в теплушке, питание за свой счёт. На месте государство выдало 35 рублей подъёмных и сорок девять гектаров тайги — под расчистку топором.

Белорусы первыми распахали эти земли. Привезли с родины лён, коноплю и картошку; женщины ткали холсты до шестидесятых годов, первое поколение плело берёзовые лапти — как дома.

«Вынес с поля боя 11 человек раненых с оружием, оказал помощь при эвакуации 32 раненым — под огнём противника». Наградной лист Сидора Калачева · медаль «За отвагу» · июль 1943

Тот самый шестилетний Сидор из теплушки вырос и стал санинструктором гвардейского полка. Две медали «За отвагу». Убит под Курском 3 августа 1943 года. В документах есть щемящая деталь: адресом ближайших родных он указал не жену — дочь. Жена умерла ещё до его призыва.

Петраковы. Хлебопашцы из Бородина

Село, где двести лет жил этот род, основали ссыльные солдаты Семёновского полка — участники Бородинской битвы, отправленные в Сибирь после восстания 1820 года.

«Род занятий: хлебопашество» — так дословно записано в документах. Петраковы были государственными крестьянами: лично свободными, платившими налоги в казну, не знавшими помещика. В селе Бородино жил один-единственный род Петраковых — все от общего предка, Павла, родившегося до 1824 года.

Георгий Степанович женился в двадцать на Анне Соломатовой из деревни Козыла — деревни у красной реки: вода с окисью железа действительно красного цвета. Они родили десятерых. Выжили восемь — при имперской норме, когда хоронили четверых из десяти. Исследователи прямо пишут: редкое наследственное здоровье.

В семнадцатом году рядовой Георгий Петраков был ранен у деревни Лодзяны — в тех самых боях на реке Ломнице, о которых писала «Нью-Йорк Таймс». Он выжил, вернулся и снова пахал землю. А через четверть века отдал войне двух сыновей: Василий, командир взвода автоматчиков, погиб в сорок третьем; Николай прошёл всю войну и вернулся с орденом Красной Звезды.

Третий сын — Александр, прадед. Его след обрывается в сорок втором. Дочь Альбина родилась 6 августа 1942 года — отца она, скорее всего, не запомнила.

Цена

Война прошла по каждой из четырёх линий. Девять человек. Пятеро не вернулись.

Июль сорок третьего. Курская дуга. Пётр Дуркин поджигает дзот у Понырей — девятого числа. Сидор Калачев выносит раненых у Кочетовки — с двенадцатого по шестнадцатое. Два прадеда по разным линиям, в неделе и нескольких десятках километров друг от друга. Они не узнают друг о друге никогда. Их правнук родится через пятьдесят четыре года.

Век за десять минут